Я всегда любил читать. И сейчас пользуюсь любым случаем, чтобы прочесть новую книгу. Большая часть прочитанного навсегда останется в памяти. Но есть произведения, которые остаются рубцами на сердце.«
[ … В сочельник отец надел новую форму, вычищенную и отутюженную. Мама подошла к отцу, поцеловала его в щеку и погладила рукой китель: «До чего же тонкое сукно!» Дедушка исполнился гордостью, увидев своего сына в новой форме, и лишь бабушка, единственная из всех, нисколько не радовалась:
— Я вот думаю, Ральф, — сказала она, — где же я допустила ошибку? Неужто всему виной те спектакли, которые я заставляла тебя играть в детстве? И вот теперь ты предпочел вырядиться марионеткой, которую дергают за веревочки?
— Помню, когда началась Великая война, — горделиво произнес дедушка, — ты пришел домой и объявил нам, что вступил в армию, и тогда мне казалось, что это плохо для тебя кончится.
— Плохо и кончилось, Матиас, — вставила бабушка. — Достаточно взглянуть на нашего сына, чтобы в этом убедиться.
Мама попыталась утихомирить спорщиков:
— Разве вы не согласны, что Ральфу очень идет его новая форма? Он в ней просто красавец.
— Красавец? — переспросила бабушка, подавшись вперед и глядя на невестку так, словно та повредилась умом. — Красавец, говоришь? Глупенькая, неужто для тебя это самое главное в жизни? Внешняя красота?
— Стыдобище! — крикнула бабушка. — До чего я дожила! Мой сын…
— Твой сын — патриот! — заорал папа.
— Патриот нашелся! — вопила бабушка. — Приглашаешь на обед бог знает кого. Меня тошнит от твоих замашек! А эта форма… Глядя на нее, мне хочется выколоть себе глаза! Господи, почему я не ослепла, прежде чем ты ее напялил?
С этими словами бабушка выбежала из дома, громко хлопнув дверью…]
«Почему же бабушке не понравилась форма? Почему ее до бешенства разозлил собственный сын в новом военном кителе?»
[… А началось все с того, что на обед пожаловал Фурор с красивой блондинкой. Дом замер на целый вечер, после чего и возникло это новшество – называть папу комендантом…]
«Как же так получилось, что близкие положительно относятся к новой должности коменданта, возвышая её и восхищаясь ею? Считают, что отец просто хорошо выполняет свою работу. За родственными узами и любимыми чертами не могут распознать убийцу и злодея? Или всё -таки могут? Только страшно…»
[… Комендант поглядел вдаль и с помощью логики восстановил случившееся шаг за шагом, а когда восстановил, то обнаружил, что ноги отказываются ему служить — будто больше не в силах подпирать его тело, — тогда он уселся на землю почти в той же позе, в какой чуть не каждый день в течение года сиживал Бруно, разве что не поджал под себя ноги…]
«Человек всю свою жизнь стоит перед выбором. И делает этот выбор каждое мгновение своего бытия. Только редко задумывается, что расплата за неправильный выбор может быть непомерно высока. Комендант это понял слишком поздно…